Александр Владимирович Костецкий родился 14 ноября 1954 года в семье художников в старинном здании с видом на Андреевскую церковь и днепровские дали в историческом центре Киева. Сын Владимира Николаевича Костецкого, известного живописца (картина "Возвращение"), академика, работы которого хранятся в Национальном художественном музее Украины и в Третьяковськой галерее, а также репродукции работ которого находятся в учебниках живописи по всему миру, и Галины Николаевны Новокрещеновой, скульптора, автора памятников Льву Толстому в Москве, Федору Достоевскому, Максиму Горькому.
Брат, Костецкий Дмитрий, старше на 7 лет.
Отец вскоре ушел из семьи, как рассказывают те, кто знали эту семью в те годы, его соблазнила подруга мамы, а мама не простила.
Вскоре мама фиктивно заключила брак с бывшим однокашником из Пензы, которого посадили в 37 году и которому они с мужем долго, с 1946 года, огда Буинцев отыскал ее письмами, помогали посылками, а когда она рассталась с мужем, однокашник Буинцев, освободившись, приехал в Киев после 17 лет заключения в ГУЛАГе и на поселении, с просьбой о фиктивном браке, т.к. таким образом он мог бы жить в столице и помогать ей с детьми.
Совместная жизнь не задалась, слишком все было разное, и в 1961 году он уехал в Крым. Прописан он был на площадь жены временно, так что был выписан.
Сашина мама к тому времени тяжело болела диабетом, работать было трудно. К концу жизни по полгода лежала в болнице. Я случайно узнала об этом, когда мы с Сашей собирали крапиву для зеленого супа на Поскотье.
Вдруг Саша сказал, что в детстве часто собирал там крапиву и лебеду и этим питался. На мои вопросы, где была мама, отвечал, что мама по полгода лежэала в боьнице. А где был дядя Петя? Он был в Крыму.
Потом, когда мы с Сашей посещали художественную школу, он обмолвился, что хорошо помнит отвратительный запах столовой, где он питался по сиротстким талонам.
Впоследствии он всегда с сочувствием относился к чужим горестям, всегда помогал, иногда даже если это были последние деньги, о чем просящие не знали. Он мог сам искать на рынке морковку на пять копеек дешевле, ходить в старой одежде, в латаном-перелатаном узбекском халате дома, в страшных штанах, но дома люди выстраивались к нему в очередь, когда у него что-то продавалось. Так же он всегда обеспечивал дядю Петю. Сашины нужды никому не были заметны. Он непрерывно работал. Мягко сетовал на того же дядю Петю, что тот весь день шумными гостями, которые, не все, но как правило, стучали к Саше в комнату и требовали его присутствия и внимания, а также очень часто просили у Саши денег, не давали ему работать, говорил, я же вас кормлю, дайте мне спокойно работать.
В 1968 году, проживая с новой семьей, умер Сашин отец. Мама пережила его всего на два года, умерла в августе 1970 года.
В 1971 году, когда Саше исполнилось 17 лет, а мамы уже не было в живых, в Киев вернулся Петр Никитович или дядя Петя, и юные братья Костецкие сердобольно прописали его на свою жилплощадь в коммунальной квартире в центре Киева по полной программе.
Там он и прожил до 84 летнего возраста и умер в августе 2000 года. Отношения были семейные, но не без странностей. Мы многое услышали за последнй год его жизни. Сразу после его смерти некоторые люди с укором говорили нам с Сашей, что мол дядя Петя подбирал на улице мальчиков-художников и кормил их, только потом дошло, что это Сашу воспринимали некоторые знакомые, как подобранного мальчик
Закончил киевскую Художественную школу в 1975 году.
Саша после художественной школы поступил в художественный институт, куда его сначала отказались принимать из-за тогдашней борьбы с потомственностью.
Но за него вступился Василий Захарович Бородай, скульптор, очень светлый человек и сашин сосед по дому. В Художественном институте он сказал, что Саша Костецкий - в данный момент круглый сирота, о какой потомственности тут может идти речь?
И Сашу приняли в Институт.
В институте Саша продолжал рисовать в присущей ему манере. Он говорил, что некоторые преподаватели были очень этим раздражены и утверждали, что он не закончит институт из-за его отдаленности от соцреализма, культивировавшегося в те годы. Но на экзамены Саша демонстрировал идеальное владение приемами реалистического изображения и институт благополучно окончил. Обучался в мастерской В. Шаталина
Он рассказывал, что как-то надо было изобразить сцену спортивного характера. Он некоторое время посещал секцию бокса и изобразил бой боксеров, работу писал за одну ночь. Потом его работа долгое время висела в институте как примерный образец.
В 1979 окончил Киевский государственный художественный институт.
После окончания института работал в художественном цехе. В советский период официальным образом не признавался, т.к. творчество совершенно не подпадало под нормы и идеалы соцреализма.
Показывать эти работы в то время было негде, да и фактически было опасно. Все же в советское время выставлялся, но только в андерграундных показах, например одновременно в персональной андерграундной выставке и в известной совместной выставке молодежного движения Рух в 77 году в Киеве, представленной Колей Недзельским перед райкомом комсомола как выставка эскизов по ткани (иначе ее бы не разрешили в те-то годы).
Все четыре представленные работы после выставки исчезли, своеборазное признание.
Будучи принципиальным пацифистом, скрывался от армии, путешествуя по Украине, Кавказу и Средней Азии.
В 1988 году с первой женой Еленой, в девичестве Грановой, уехал в США. В Нью Йорк приехал, как он сам говорил, с тремя небольшими картинами под мышкой.
Неожиданно работы сразу же были куплены, что позволило некоторое время жить там, не слишком комфортно, с трудом осваиваясь с тамошними реалиями.
Потом пришёл успех, пресса, телевидение. Выставки в том числе в Нью-Йорке, Вашингтоне, Филадельфии и др., десять работ было куплено Нортоном Доджем в его музей, где они и находятся поныне.
Кроме основной художественной деятельности и выставок выполнял иконописные заказы для конфессий православной церкви в Нью-Йорке.
Очень интересно рассказывал о посещении иерархов церкви, обедах, проводимых там.
До 1992 года очень активно работал в США, жил в основном в Нью-Йорке. Снимали пятикомнатную квартиру возле парка. Были совместные выставки с Михаилом Шемякиным. И Александр, и его первая жена посылали деньги оставшимся в Киеве близким, Елена - своей маме, Саша - дяде Пете. Сохранились их письма того периода.
В 1992 году один вернулся в горячо любимый Киев, Елена осталась в Штатах, где впоследствии трагически погибла в 1995 году. летал на похороны.
Участвовал в конкурсе рисунков на герб Киева, его рисунок выиграл с большим отрывом, нынешний герб Киева сделан по рисунку Александра Костецкого. Саша сделал и подал на конкурс два варианта герба - тот, что был слегка переделан и реализован, и расширенный вариант с фигурами первых князей.
На официальные открытия выставок он по-прежнему очень не любил ходить. Он вообще не любил формального общения и суеты. В Киеве в это время шел подъем, у него покупали работы, он смог купить дачу в живописном месте на холме над Днепром под Каневым, возле Трахтомирова, на старинном Тракте, в селе Григоровка. неподалеку от себа Бучаки. в котором много времени проводил в юные годы с друзьями.
Мы познакомилась с Сашей в начале лета 1996 года, пришла с друзьями, до того уже слышала фамилию Костецкого и даже была в его доме, когда он был в Америке, там происходили чтения романа в письмах Вовси. Первый раз привел меня в эту квартиру режисер, музыкант, поэт, скульптор, художник и фонтанирующе творческий человек киевский феномен Юрий Зморович.
Я к тому времени слышала о Костецком, но картины увидела впервые. Я понимала, что художник такого масштаба теоретически должен был быть где-то, но что он проживает рядом, не могла и подумать. У нас оказалось очень много общего.
Сашин характер, глубина показались давно знакомыми. Мне и теперь жаль, что мы не познакомились с ним раньше, где-то в возрасте детского садика. Жизнь была бы намного светлее.
Ко времени нашего знакомства я сотрудничала с клубом в Павловской больнице, перед тем проработала там почти два года на кафедре психиатрии киевского медуниверситета. Увидев сашины работы, уговорила его сделать выставку в Павловской больнице с целью арттерапии больных и привлечения киевлян в это место, я была уверена в целительской силе его работ.
Друзья помогли с материальной частью, на открытии было немало известных людей. Не всякий художник проявлял готовность выставлять свои работы в сумасшедьшем доме, но для Саши действенное сочувствие к людям было естественно, это было его обычной жизнью. Мы стали вместе проводить время, как-то очень легко влились в жизнь друг друга. Позднее я обнаружила, что Саша родился 14 ноября, по старому стилю получалось, что это тот же день, в который родился мой папа, может поэтому мне было что-то очень знакомо в его характере.
Наши отцы оба 1905 года рождения из одних и тех же мест, скорее всего были знакомы между собой. Уже после смерти Саши на детском групповом фото я обнаружила рядом Сашу и моего покойного брата Витю - они были в одном отряде в возрасте 7-8 лет на летнем отдыхе.
Мы читали одни и те же книги, писали по ним похожие конспекты, схожими путями занимались саморазвитием.
1998 году в Киеве вышел в свет альбом репродукций с моей статьей в предисловии, перевод на английский сделала прекрасный переводчик Наталья Высоцкая, но, т.к. в основной статье и в переводе в последний момент были сделаны правки, я побоялась за возможные ошибки и фамилия Натальи в альбом не вошла.
За тот период был ряд выставок в Киеве, особенно часто в галлерее "Неф" в Лавре, в кругу объединения художников "Неф", возглавляемым Сережей Марусом и его женой художницей Оксаной Левчишиной, там же были художники Леонид Бернадт, Михаил Жук и др. художники схожего направления.
Часть сашиных работ там постоянно экспонировалась.
Еще раз 2001 году Александр посещал с выставкой США, а в 2003 году мы вместе были с выставкой в Германии. В ноябре 2003 года был принят в члены Союза Художников Украины.
Последние годы его картины покупали в свои коллекции Сергей Платонов при содействии искусствоведа Григория Хорошилова для ссовместной с Сергеем Тарутой коллекции Платар, потом Рарди ван Соест для коллекции мунципального музея современного искусства в Голландии.
Работал Саша дома, одно время снимал мастерскую, но там поселился его знакомый, в конце концов все равно все годы работал дома.
С 2001 года, после продажи дачи под Каневым для оплаты долгов, возникших за время болезни и смерти дяди Пети, отдыхали в Крыму, потом неоднократно посещали вместе Египет, его культурно-исторические памятники. В 2007 году с участием моего сына от первого брака Тимуром осуществили путешествие по Индии и Непалу, по местам Будды Шакьямуни.
Саша вообще очень мягкий по природе, никогда не осуждал людей и был поразительно терпелив и снисходителен к иногда своеобразным человеческим проявлениям.
Этой мягкостью пользовался его сосед по квартире, Ищенко Н.П., немало укоротивший сашину жизнь.
Отношения с ЖЕКом и администрацией в связи с периодически много лет текущей в доме крышей, необходимостью ремонта труб, потом захватом подвала и шумом отбойных молотков, болгарок, кувалд в доме, непрерывном ремонтом офисного центра Миллениум во дворе дома, построенного на незаконо захваченой придомовой территории в 2000 году, а начиная с 2002 года и до сих пор, до 2010, там все время идут ремонтные работы, это просто состояние непрерывной экологической катастрофы с шумом, пылью, ночью низкочастотными колебаниями от ночной принудительной вентиляции кондиционеров и вытяжек, расположенных на Миллениуме и на кафе, устроенных вопреки всем протестам жильцов дома.
Мы застеклили окна, потом балкон стеклопакетами, но и это не помогало. Не помогло.
Зимой 2008-2009 годов бронхит перешел в воспаление легких с плевритом, далее в отек легких. Сильные антибиотики не помогли. Институт пульманологии, куда я поместила Сашу, предлагал только хирургические методы. Саша сбежал оттуда. Купили соковыжималку и месяц он пил только овощные и фруктовые соки, сок алоэ, я колола ему сок алоэ подкожно, он парился в легкой переносной бане из неккермановского каталога, к концу апреля болезнь отступила.
Нужно было постепенно укреплять здоровье и год прожить без рецидива.
Все лето мы ходили на Труханов, за лето он загорел и окреп. На зиму собирались уехать на юг, в Индию. Но дела с судами с соседом потребовали задержаться, без меня он не поехал. Двадцатого декабря опять потекла крыша. Через пару дней - воспаление легких. Он пил фурасемид, чтобы избежать отека.
С 31 декабря приболела я.
Саша перешел в иной мир 04 января 2010 года, около четырех дня, в присутствии скорой помощи. Перед тем он ходил и говорил. Это похоже было на тромб, он вылетел из тела вставая с дивана при разговоре с врачем.
После его ухода я обнаружила свеженатянутые холсты, новые подрамники, едва начатые работы.

О творчестве
Рисовать начал раньше, чем ходить и говорить. Саша рассказывал, был случай, сидя в коляске, утянул карандаш и паспорта родителей и малякал с удовольствием карандашем на документах родителей. Из-за этого еще в дошкольном возрасте родители пригласили ему учителя для постановки рисунка. Его фамилию не запомнила. Помню только, что он был болен полиемилитом и передвигался на костылях, это был приработок к его инвалидной пенсии, но кто-то настучал и уроки пришлось прекратить.
С детства увлекался изображением забытых цивилизаций, древними и загадочными персонажами. Дома было немало альбомов с изображением артефактов и архитектуры древних цивилизаций Америки, Египта и Индии.
Сохранились и школьного времени дневниковые тетради, где можно проследить по его рисункам формирование стиля и записи по самопостроению, выписки из книг.
В художественной школе и в институте выполнял диктуемые требования, но для себя всегда писал иначе.
В школьные годы помогал маме-скульптору и сам увлекался скульптурой, в седьмом классе выполнил комплект удивительных, изысканных шахматных фигур в форме средневековых рыцарских персонажей резьбой по дереву.
В 1997 году получил личное приглашение на фестиваль Евро-арт, в тот год проводился в Барселоне. Поехать не смог по финансовым причинам. Перед тем отдолжил деньги от картин, 8 тыс долларов, некоему персонажу, а именно, Сергею Голотяку, под вознаграждение, деньги назад так и не получил до самой смерти.
Тем не менее в 1997, 1998 и 1999 его картины представлялись в рамках фестиваля Европ-Арт в Женеве, художник при этом не присутствовал.
Среди особенностей творчества блестящее владение техникой рисунка, поразительное чувство цвета. Лессировки, от которых работа выглядит точной, как фотография, передавют холод мрамора, глубину воды и прозрачность воздуха. Часто задаваемый вопрос: "Неужели это написано маслом?"
В девяностых искусствовед Наталья Смирнова назвала направление, в котором работал Саша, мистическим реализмом.
В его творчестве представлен широкий спектр методов передачи внутренних состояний, что относится к сфере внутреннего путешествия.
Александр Костецкий — автор рисунка, победившего в открытом конкурсе, по которому сделан нынешний герб Киева.
Его работы хранятся в мировых коллекциях живописи в музее Нортона Доджа в Нью-Джерси, в Музее современного искусства Рарди Ван Соеста в Голландии, в коллекции А.Федорова (Москва), в коллекции ПЛАТАР (картины собирал ныне покойный глубоко уважаемый мною Сергей Николаевич Платонов при помощи искусствоведа и телеведущего Григория Хорошилова, в его коллекции около пятидесяти работ), и др.
При жизни художника, кажется, в 2005 году, было распоряжение киевской администрации о создании его музея, к сожалению, впоследствии оно было отменено.

Истории с Бородаем
Большую роль в жизни художника сыграл сосед по дому и друг семьи Бородай Василий Захарович. При поступлении Александра не приняли, так как тогда боролись с преемственностью и детей художников в художественный институт по странной социалистической причуде не принимали, так не приняли друга по художественной школе и сына известного художника Данченко Владимира, не приняли и другого товарища по художественной школе ныне известного художника Богуславского Володю. Узнав об этом, Василий Захарович сказал в приемной комиссии, что Костецкий — круглый сирота, что соответствовало действительности, отец умер, когда ему было 14 лет, мать умерла, когда было 16.
После чего его приняли-таки в Киевский художественный институт.
В институте, по его воспоминаниям, в связи с его манерой рисования и предпочтениями в построении изображений, некоторые преподаватели говорили ему, что он институт не закончит.
Но на экзаменах и курсовых работах Александр старательно демонстрировал высокое владение техникой реалистического владения рисунком в стиле старых мастеров, что видно и по более поздним его работам, а также сделал реалистические работы маслом. Он рассказывал, как рисовал задание по изображению спортивной сцены, посещал боксерские тренировки и потом написал маслом работу за одну ночь, получил одобрение преподавателя. Впоследствии, по его словам эта работа несколько лет висела в институте и представлялась как образец исполнения подобного задания.
Поступил в Национальный союз художников Украины (НСХУ) в 2003 году. Документы подавала я, он бы никогда этим не стал заниматься. Был принят вне конкурса, квот и обычной процедуры на общем собрании киевского отделения почти единогласным голосованием (пару воздержавшихся из 150 участников) по рекомендациям, данным Василием Захаровичем Бородаем, художницей Натальей Герасименко и Григорием Хорошиловым.
Этому предшествовали письма в союз Василия Захаровича Бородая и Григория Хорошилова, копию письма Григория Хорошилова он сам любезно предоставил мне потом, когда готовил монографию об Александре Костецком.
В открытом письме к членам союза Григорий Хорошилов писал, что это "не художнику Костецкому нужно попасть в союз художников, но для союза художников большая честь иметь в своих рядах Мастера такого уровня".
Василий Захарович отличался четкой гражданской позицией, мы вместе занимались защитой старинного дома в центре Киева, между Софиевским собором и Андреевской церковью, где мы проживали, от варварства и попыток администрации Пилипишина в Шевченковском районе намеренно привести этот дом, как и ряд других подобных памятников архитектуры в центре Киева, в аварийное состояние. Василий Захарович до последнего времени ходил работать в мастерскую. Умер вскоре после Саши, через пару месяцев. Похоже, свою роль сыграла ужасная экологическая обстановка в нашем дворе.
Статья не окончена.

«Александр Костецкий - один из самых мощных представителей того направления (...). А в киевских „торговых“ галереях мои картины я просто не выставляю. (...) Мои картины - не о людях. Я пишу пространства, частью которых могут быть и люди» (из статьи Евгения Минко с интервью с Александром Костецким в журнале Политик HALL).

Ольга Козловская