Знаменитый физик начала века Паули как-то заметил, что то, что было известно Аристотелю и Ньютону, ныне неизвестно даже образованным профессионалам. Примерно то же можно сказать о живописи. С той разницей, что, в отличие от развитого современного научного пространства в обозримом культурном пространстве только появляется внимание к самой способности виденья. Эту область нам еще предстоит открыть. Творения художников несомненно бесценный материал для ее освоения.
Процесс восприятия слишком сильно связан с бытующими в обществе представлениями о себе и о мире, а, значит и с состоянием философии, психологии и религии. Зона восприятия находится между нами и нашими знаниями, нашими привычками, нашей личностью наконец. Потому она может оставаться практически незаметной. Картины сильны тем, что на них отпечатывается акт виденья как акт творения. По картинам можно изучать историю человечества и это будет иная, чем в нынешних учебниках и, возможно, более полная и интересная история. Картина может быть учебником по восприятию и сказанное справедливо для работ Александра Костецкого.
Для того, чтобы определить место полотен Александра в современной живописи, трудно или невозможно ограничиться одной лишь европейской традицией, т.к. мир его творчества открыт влияниям более древних и могучих культур и смыслов.
Что касается европейского искусства, то оно, за последние сто лет, вслед за старшими предшественниками не только отошло от традиции буквального воспроизведения видимости или от так называемого реалистического изображения мира форм, но и во многом преуспело в освоении наиболее важной зоны - методов отражения внутреннего пространства.
В этом отношении полотна Александра дают материал для создания энциклопедии таких методов. В целом их спектр широк - от передачи путем метафоры, аналогии типа "состояние погоды - состояние души" до прямого отражения внутренней мифологии, воспринятой сквозь фантазию, сон, виденье, разницу между которыми так хорошо описал К.Г.Юнг.
Как соотнести с европейской культурной традицией то, что изначально выходит за ее рамки?
С некоторой долей условности можно сказать, что нечто было начато еще символистами и сюрреалистами как безумный по тем временам прорыв сквозь скорбную предопределенность форм. Дали и Пискассо будто обнаружили вдруг существование жесткого предела, диктата общепринятой формы, с определенностью которого приходится сражаться в крови и революциях, в войнах и взрывах бомб. Всяческие "измы" от символизма до дадаизма трансформировались со временем в группу методов, позволяющих приступить к отображению казалось бы нового виденья и чувствования мира, адекватного современной философско-психологической трактовке "здесь и сейчас", а именно - картине внутреннего восприятия, давно знакомого, впрочем, иным, более древним культурным традициям и хорошо описанного в работах мистиков разных времен и традиций.
Вот этот способ переживания реальности и является основанием для развития сюжета во всех работах художника.
На картинах художника нет реалий сегодняшнего дня, нет на них и иных идентифицируемых "адресов-символов" иных времен, и все же ясно, что это художник не просто остросовременный и не только широкообразованный. Можно сказать, что парадокс оказывается в итоге не столько методом, сколько порою главным героем его живописных работ.
Начнем с того, что все пространство картины может восприниматься не как фон или сцена для разворачивающихся событий, а как единый живой организм и единое событие. "Восход Луны", "Звук неба", "Морской дух" - каждая из картин напрочь лишена чувства одиночества.
Это то пространство, где каждая точка - центр Вселенной.
И все же на полотнах художника присутствуют фигуры и он сам сопоставляет их со стофажной фигурой в живописи ХVII века, где она помещалась в ткань изображения для самоидентификации зрителя и была лишена индивидуальных, личностных черт. В его картинах "Свет изнутри", "Озеро", "Восход Луны" они обретают неземной, сияющий облик. Все они пребывают в состоянии сосредотоенности, внутреннего виденья или слышанья и легкости одновременно. Здесь нет иерархии: причудливые фигуры задумчивы, мудры и, возможно, всемогущи. Они воздушны и даже если не излучают света, то все равно кажуться светящимися. Изысканность и грациозность их самих и их фантастической и узнаваемой одновременно одежды подчеркивает необыкновенность происходящей мистерии, на подсознательном уровне передавая особого рода информацию и способ осознавания наблюдателю.
Впрочем, кроме человекоподобных фигур в этом удивительном пространстве живут и неантропоморфные участники. Например, в "Паломниках", "Морском духе" живут и обозначают собой целые пространства в мире нашего сверхсознания живые и яркие сущности наподобие шаров, раковин, столбов. Следует подчеркнуть, что в религиозно-мистической живописи присутствие такого рода объектов - традиция.
Если же говорить о представлении пространства, обычно широко трактуемого как метафора мировосприятия художника, то его подача является определенно одной из наиболее сильных сторон художника. При погружении в работу проникаешься удивительным ощущением: отсутствуют земные ограничения не только в использовании зримого материала, но и в возможности существования выхода любую сторону в любом месте.
Это то состояние сознания, при котором воздух, вода и камень легко меняться местами, а в два измерения холста помещается не три, а сколько угодно.
Это прекрасный рисовальщик, способный передать бархатистость ткани и холод мрамора. Изображение хорошо проработано.
Его живописную манеру отличают легкость лессировки и подвижность мазка.
И все же остается впечатление, что он не пишет картины, но с наслаждением играет. Он выбирает образы со вкусом и страстной эффективностью.
Нарастающий восторг - главное средство лирики, освобождает взгляд от накопившейся с годами усталости, околдованности устоявшимся. Он освобождает наш дух, а за ним и тело. Сила такой живописи в возрождении сил души.
Это напоминает мистические предметы Силы, существовавшие в свое время в древних культурных традициях Земли.

Таким образом можно сказать, что творчество Александра естественно соотнести с религиозно-мистической традицией отображения внутренних пространств, миров души. Это близко картографии внутреннего пространства, которой занимались мистики всех известных религий.
С этой областью только-только входят в контакт авангардные силы относительно молодой европейской культурной традиции.
В том числе этот контакт происходит через творчество киевского художника Александра Костецкого.

Ольга Козловская